Борис Маркус "Московские картинки 1920-х - 1930-х г.г." - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Борис Маркус "Московские картинки 1920-х - 1930-х г.г."

Страницы: « Предыдущая 71 72 73 74


Оглавление
       
Я чувствовал, что такое испытываю не я один. Чувствовалось единодушие. И когда, наконец, сообщили, что последние шесть человек со льдины сняты, что вместе с ними вывезены даже собаки, всеобщему ликованию не было предела. У всех на устах имена героев - в первую очередь Ляпидевского, Каманина и Слепнева. И с ними вместе и Леваневский, и Молоков, и Доронин, и, конечно же, Водопьянов. Называли еще другие фамилии героев-летчиков - Галышева, Пивенштейна, других. Перечислялись десятки людей, способствовавших спасению: ездовых собачьих упряжек, которых тоже направили к лагерю, радистов на материке, моряков кораблей и ледоколов, вышедших в северные воды для помощи в спасении. Но первая семерка все-таки была особой.

Какая гордость охватывала меня и моих друзей. Помню, как кто-то вычитал в "Правде" слова моряка Шамкинга, который потерпел вместе со своими товарищами кораблекрушение в 1923 году у берегов Аляски и был оставлен на произвол судьбы: "Можно завидовать стране, имеющей таких героев, и можно завидовать героям, имеющим такую страну".

И вот сегодня, 19 июня, Москва встречает Героев и челюскинцев. Указ о первом в стране присвоении высочайшей награды - звания Героя Советского союза - вызвало всеобщий восторг. Им вручат ордена Ленина и высекут их имена на специальном монументе.

Мы стоим на улице Горького и ждем. Огромные толпы людей заполнили все вокруг. Милиционеры еле сдерживают напор желающих пробиться вперед, чтобы увидеть своими глазами Героев-летчиков, героев-челюскинцев и членов Правительства. На небольших расстояниях друг от друга гарцуют конные милиционеры в белых кителях и шлемах. Толпа их тоже приветствует. Царит общий подъем. Все улыбаются, все возбуждены. Даже милиционеры не могут сдержать улыбок. Повсюду разговоры о том, как организована встреча. Оказывается, все всё знают. Почему я не знаю?

Вот, говорят, что все Политбюро во главе со Сталиным выехало на вокзал. Рассказываются подробности встреч по пути следования поезда с Дальнего Востока в Москву. Рассказываются всякие эпизоды из жизни героев. Особо говорят о лагере, о Шмидте, который сразу для всех стал таким родным и удивительно нужным.

На ул. Горького. Встреча героев летчиков и челюскинцев - Едут, едут! - доносится откуда-то слева. Едут! Но этого даже не нужно говорить. Ясно, что едут, так как по улице в нашу сторону надвигается белая туча. Что это? Сопровождаемая гулом, туча приближается, заслоняя собой все на свете. И вот она уже совсем близко. Это туча листовок. Такого еще никогда не бывало. Их бросают по мере приближения колонны машин с крыш домов, с балконов, кидают из толпы. Нарастающий гул перешел в грохот аплодисментов и рев оваций. Люди кричат, не помня себя, не обращая внимания на соседей. Кричат, кидают цветы. Море цветов. Нам повезло: перед нами туча листовок редеет, так как мы стоим на площади перед памятником Пушкину, и просто рядом нет высоких зданий, чтобы кидать. И нам лучше видны машины. Вот приближается первая пара, за ней другая. Идут парами. Машины открытые, украшены гирляндами цветов, засыпаны цветами. На некоторых машинах укреплены портреты Героев. Хоть и не очень быстро едут машины, но разобрать, кто где все-таки не очень-то просто. Коллективно это сделать легче. Идет сплошное узнавание. Причем, узнав кого-нибудь, кричат об этом отчаянно. И никого это не смущает. Всем радостно, всем кричать хочется.

Шмидта узнают сразу и безошибочно. Борода стала знаменита на весь мир. Его приветствуют особо горячо. Узнав кого-нибудь из Героев, тоже кричат об этом. Представляю себе, что чувствуют сейчас все они. Трудно, наверное, выдержать такой напор. Но выдерживают. Едут спокойные, улыбаются, отвечают на приветствия помахиванием рук. Рядом с летчиками их жены, дети. Вот, наверное, самые счастливые люди на свете. Еще бы, их мужья, их отцы Первые Герои Страны.

Смотрю на Героев. О чем они сейчас думают? За время пути по железной дороге им пришлось в каждом городе, на каждой станции выдерживать весь этот поток приветствий. Даже устали, наверное.

Наконец, колонна ушла в сторону Кремля. Оцепление снято. Люди заполнили улицу и продолжают переживать. Праздничное настроение царит повсюду. Все смотрят друг на друга, как на лучших своих друзей. Это же надо: так сплачивает совершенно незнакомых людей одна общая идея. Одна великая общенародная радость в связи с таким блестящим окончанием эпопеи спасения. Все стали на это время совсем родными. И как хорошо улыбаются друг другу. С какой гордостью думают сейчас и о своей Родине, и о ее героических свершениях. И как здорово чувствовать себя частицей всего народа, которому выпало на долю творить героическую историю.

Так думал я, возвращаясь домой, опьяненный всем виденным, всем пережитым.

Демонстрации

Сколько помню себя, всегда вспоминаются первомайские и октябрьские демонстрации, в которых мне пришлось участвовать. Вернее, присутствовать. С самого маленького возраста.

Первомайская демонстрация. На плечах у отца Отец брал меня на демонстрации еще тогда, когда я был в детском саду. Не помню, брал ли он при этом с собой и Иру, была ли с нами мама. Помню только, что я сижу на плечах у папы, крепко обхватив его голову. А он держит мои ноги. Мы находимся на Красной площади. Тут полно народа. Идут колоннами. Мы тоже в какой-то колонне. Вокруг много цветов, много знамен, портретов, воздушных шаров, транспарантов, макетов. Глаза разбегаются. Сейчас трудно вспомнить все эти макеты и портреты, все эти лозунги. Да и не обязательно это. Но об одном, глубоко врезавшимся  в  память,  расскажу.

Представляете, на грузовом автомобиле, борта которого обтянуты кумачом, стоят две огромные фигуры, рабочий с большим молотом и буржуй толстопузый с широкой белой лентой поверх черного фрака. На ленте только цифры: единица и много-много нолей. Папа говорит, что это значит, что он очень богатый человек, что  у  него  миллионы. Рабочий время от времени поднимает свой большой молот и бьет им по черному цилиндру. Около этих фигур большая надпись: "Наш ответ Чемберлену!", или Керзону, сейчас уж и не помню. Папа объясняет, что Англия что-то делает плохое против нас, но мы ее не боимся. Когда мы приблизились к этой машине, то я увидел, что внутри этих огромных фигур Рабочего и Буржуя находятся люди, они изнутри делают все эти движения молота. Они смотрят через маленькие прорези в одежде и смеются. Даже Буржуй смеется, когда по его цилиндру ударяет Молот.

И еще одна интересная машина: на ней одетый в позолоченную рясу поп, рядом с ним в черной поддевке поверх синей косоворотки и в черном картузе пузатый человек. На его пузе надпись - "Кулак". А что это значит, я не знаю. Папа говорит, что это деревенский буржуй. Рядом с ним маленький юркий человечек. Надпись: "Подкулачник". Еще какие-то люди. Это все всякие враги. А над ними на специальном помосте два человека - рабочий и девушка-работница с красной косынкой на голове. В руках у них Знамя. Они в красных костюмах. Вокруг них много знамен. Они что-то кричат в толпу, которая им аплодирует. А враги только за головы хватаются. От впечатлений голова кругом. Мы возвращаемся домой, где нас ждет вкусный праздничный обед.

Помню еще, как нас, ребятишек из детского сада, возили по праздничному городу на автомобилях. Борта машин обтянуты красными полотнищами, украшены гирляндами из цветов. В машине деревянные скамейки. Нам строго запрещают  садиться  на  борт. Это  опасно.

Только на скамейках, и только спокойно и чтобы не баловаться. В руках  у  нас  красные флажки. У некоторых воздушные шарики и цветы.

Мы кружим по праздничным улицам центра Москвы. Кричим "Ур-р-р-а!", отчаянно размахиваем флажками. Нас приветствуют прохожие. Они тоже на празднике. В руках у многих цветы, флажки или даже шарики. По Москве идет гуляние.
       
Младшие классы школы на демонстрации не ходили. На машинах нас не возили. Приходилось самостоятельно, или с родителями, выходить на праздничные гуляния. Когда подросли, перешли уже в старшие классы, то  стали принимать участие в демонстрациях. Это было святым делом для всех нас. Помню, я просыпался рано-рано. Одевал выглаженную пионерскую форму, повязывал шею красным галстуком и долго изнывал, пока не приближалось время для ухода в школу. Форма у нас была красивая - белый верх, черный низ. Белые носочки. Красные галстуки. Очень нарядно. Даже в зеркало приятно посмотреть.

Наскоро позавтракав, отправляюсь в школу. На улицах встречаются спешащие к себе в организации люди. Они тоже будут участвовать в демонстрации. Все веселые, улыбаются. Многие с цветами.

На улицах только люди. Трамвайное движение снято. Можно спокойно идти по середине мостовой. А над нами во всю орет радио. Почти на всех домах на крышах установлены радиорупора. Они настроены на всю громкость. Передаются только праздничные песни. Играет бодрая музыка. Все это создает особое праздничное настроение.

В школе мы долго ждем своего выхода. По радио уже передают репортаж с Красной площади. Там военный парад. Слышится грохот танков. А над головами вдруг проносятся в сторону Красной площади самолеты. Медленно в строю проплывают тяжелые бомбардировщики. Их обгоняют стремительные истребители. Тоже звеньями, эскадрильями. И вдруг совсем неожиданно, оглашая воздух страшно нарастающим гулом, проносится ястребок. Это какой-то особый скоростной истребитель. Он летит низко над крышами домов и где-то над самой площадью вдруг взмывает резко вверх. Эффектно. За ним тоже самое проделывают еще и еще такие же ястребки. У нас уже шею ломит от того, что мы стоим, задрав головы. От грохота некоторые стоят с открытыми ртами.

Наконец, мы строимся в колонны по шесть в ряду и возглавляемые директором школы Иваном Кузьмичом, учителями и старшей пионервожатой, идем с нашего Мерзляковского переулка на Большую Никитскую улицу. На нас смотрят, нам машут приветственно руками. Мы горды, мы счастливы. Мы идем на Красную площадь. А над нами проплывает дирижабль. Это тоже поднимает настроение. А в воздухе полно воздушных шариков разных цветов. Дома украшены флагами, плакатами. На стенах праздничные плакаты вместо афиш о спектаклях. Очень много цветов.

Площадь проходим в быстром темпе. Так, видимо, надо, но очень неприятно почти бежать по самой Красной площади. Стараемся разглядеть членов Политбюро. Вон там в центре сам Сталин. "Ур-р-ра товарищу Сталину!" А рядом старенький Калинин. "Ур-р-ра товарищу Калинину!" А дальше Молотов, Куйбышев, Ворошилов, другие. Ур-ра! Ур-ра" И все это во время бега. А тут еще нас все время подгоняют: "Быстрее, быстрее! Не задерживайтесь". Как ложка дегтя. Все впечатление портится.

Около Василия Блаженного строй распадается. Идем группами, кто куда хочет. Многие демонстранты складывают свои знамена и портреты вождей около Кремлевской стены. Их потом подберут машины. А мы свои знамена несем обратно в школу. Настроение у всех снова приподнятое. Уже забылось неприятное чувство от пробежки по площади. Обмениваемся впечатлениями. Спорим о том, кто был на трибуне, а кого не было. Возбужденные идем по праздничным улицам.

Вечером снова собираемся у школы и отправляемся по вечернему праздничному городу. Зажигаются иллюминации. В витринах освещены плакаты и портреты. Много света. Вокруг веселый смех. Повсюду песни. Мы отправляемся на Тверскую. По ней к Красной площади на набережную Москвы-реки. Там особенно хорошо иллюминирован МОГЭС.

Когда мы учились уже в старших классах, то после демонстраций обязательно ходили на улицу Горького (бывшую Тверскую), где в витринах были выставлены проекты будущих зданий Москвы. Красивые перспективы, фотографии. Живо обсуждали виденное, яростно спорили о проектах.

Какие это были замечательные дни. Как хорошо было всем вместе быть на демонстрации, всем вместе ходить по заполненной народом праздничной Москве.

Как хорошо жить.

Страницы: « Предыдущая 71 72 73 74



Наверх