Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1 - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1



Оглавление

Нарышкинский сквер

     Нарышкинский  сквер, этот лучший  из  бульваров  Москвы,  образовался в половине  прошлого  столетия.  Теперь  он  заключен  между  двумя  проездами Страстного  бульвара,  внутренним и внешним. Раньше  проезд был только один, внутренний, а там, где сквер, был  большой сад во владении князя Гагарина, и внутри  этого сада  был  тот  дворец,  где  с  1838  года помещается  бывшая Екатерининская больница.

     Еще  в 1926 году, когда перемащивали проезд против здания  больницы, из земли торчали уцелевшие столетние пни, остатки этого сада. Их снова засыпали землей и замостили.

     Продолжением  этого сада  до  Путинковского проезда  была  в те времена грязная Сенная  площадь,  на  которую выходил  ряд  домов  от Екатерининской больницы  до  Малой  Дмитровки, а  на другом  ее конце,  рядом  со Страстным монастырем, был большой дом С. П. Нарышкиной. В шестидесятых годах Нарышкина
купила Сенную площадь, рассадила на ней сад и подарила его городу, который и назвал это место Нарышкинским сквером.

     Рядом с Екатерининской больницей стоял прекрасный старинный особняк. До самой  Октябрьской  революции  он принадлежал князю  Волконскому, к которому перешел еще в пятидесятых годах от князя Мещерского.

     Говоря  об этом особняке, нельзя не  вспомнить,  что через  дом от него стоял особняк, имевший  романтическую историю. Ранее он принадлежал капитану Кречетникову, у которого  в  1849 году  его  купил титулярный советник  А. В. Сухово-Кобылин.

     Этот титулярный советник был не кто иной, как драматург, автор "Свадьбы Кречинского", Александр  Васильевич Сухово-Кобылин, который  и жил  здесь до 1859 года...

     В  доме  князя Волконского  много  лет  жил  его  родственник, разбитый параличом граф Шувалов,  крупный вельможа. Его часто вывозили в колясочке на Нарышкинский сквер.

     После смерти Шувалова, в  конце девяностых годов,  Волконский сдал свой дом в аренду кондитеру  Завьялову. На роскошном  барском  особняке появилась вывеска: "Сдается под свадьбы, балы и поминовенные обеды".

     Так до  1917  года  и  служил этот  дом,  переходя  из  рук в  руки, от кондитера к кондитеру: от Завьялова к Бурдину, Феоктистову и другим.

     То  всю  ночь  сверкали окна огнями  и  дом гудел музыкой на свадьбах и купеческих  балах, привлекая  публику  с бульваров к своим окнам, то из него доносились басы протодьяконов, возглашавших "вечную память".

     Бывали здесь богатые купеческие свадьбы, когда около дома стояли чудные запряжки; бывали и  небогатые,  когда стояли  вдоль бульвара  кареты,  вроде театральных,  на  клячах   которых  в  обыкновенное   время  возили  актеров императорских  театров  на  спектакли  и  репетиции.  У  этих  карет  иногда проваливалось дно, и ехавшие бежали по мостовой, вопя о спасении... Впрочем, это  было безопасно,  потому что  заморенные лошади еле  двигались...  Такой случай  в  восьмидесятых  годах  был  на Петровке  и  закончился полицейским протоколом.

     Впереди  всех  стояла в  дни свадебных балов  белая, золоченая,  вся  в стеклах свадебная  карета, в которой привозили жениха и невесту из церкви на свадебный  пир:  на  паре крупных лошадей в белоснежной сбруе,  под голубой, если невеста блондинка,  и  под  розовой,  если  невеста брюнетка,  шелковой сеткой. Жених во  фраке и белом  галстуке и невеста,  вся в белом, с  венком флердоранжа и с вуалью на голове, были на виду прохожих.

     Устраивали  такие  пиры  кондитеры  на всякую цену - с холодными  и  с горячими блюдами, с генералом штатским и генералом военным, с "кавалерией" и "без кавалерии". Военные с обширной "кавалерией" на груди, иногда вплоть до ленты через плечо, ценились очень дорого  и являлись к богатому купечеству, конечно, не "именитому", имевшему для пиров свои дворцы и "своих" же генералов.

     Лакеи  ценились по  важности  вида.  Были  такие, с расчесанными седыми баками, что за  министра  можно принять... только фрак засаленный и всегда с чужого плеча. Лакеи  приглашались по публике  глядя.  И вина подавались тоже "по публике".

     - Чтоб вина были от Депре: коньяк  No 184, портвейн No 211 и No 113... С  розовым ярлыком...  Знаешь?  -  заказывает  бывалый  купец,  изучивший в трактирах марки модных тогда вин.
     - Слушаю... только за эту цену пополам придется.
     - Ну  ладно, пополам так  пополам, на  главный стол  орла, а на задние ворону...

     Дошлые были купцы, а кондитеры еще  чище... "Орел" и "ворона" - и оба Депре!

     Были у водочника  Петра  Смирнова  два приказчика - Карзин и Богатырев. Отошли от него и открыли свой винный погреб в Златоустинском переулке, стали разливать свои  вина, - конечно, мерзость. Вина  эти не шли. Фирма собиралась уже прогореть, но, на счастье, пришел к  ним  однажды оборванец  и предложил некоторый проект,  а  когда  еще показал им  свой паспорт, то оба  в восторг пришли: в паспорте значилось - мещанин Цезарь Депре...

     Портвейн 211-й и  113-й... Коньяк 184...  Коньяк  "финьшампань"  195... Ярлык и розовый, и черный, и белый... Точно скопировано  у  Депре... Ну, кто будет вглядываться, что Ц. Депре,  а не  К.  Депре, кто  разберет,  что у К. Депре  орел  на  ярлыке,  а  у  Ц. Депре  ворона  без  короны,  сразу  и  не разглядишь...

     И вот  на  балах  и свадьбах  и  на поминовенных  обедах, где народ был "серый", шли вина с вороной...

     Долго  это продолжалось, но кончилось судом.  Оказалось, что  Ц. Депре, компаньон фирмы под  этим именем, лицо действительное и паспорт у него самый настоящий.

     На  свадьбу  из  церкви  первыми приезжают гости.  Они  входят  парами: толстые купчихи в шелках рядом с мужьями в долгополых сюртуках. На некоторых красуются  медали  "За   усердие".  Молодежь  и   дамы  -  под  руку.   Все выстраиваются шеренгами  возле стен. Когда  все установятся, показывается  в ливрее, с жезлом вроде скипетра церемониймейстер, а вслед за ним, под руку с женихом, невеста с букетом. Они  становятся впереди  гостей, а вслед за ними идут пары: сначала - родители жениха и становятся по правую руку от жениха, потом  родители  невесты подходят  к  ним  и становятся  рядом  с  невестой, предварительно расцеловавшись с детьми и между собой.

     Лакеи вносят в тонких длинных бокалах шампанское:
     "Редерер" или "Клико" - для почетных и ланинское - для гостей попроще.




Наверх