Борис Маркус "Московские картинки 1920-х - 1930-х г.г." - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Борис Маркус "Московские картинки 1920-х - 1930-х г.г."



Оглавление 

Пожарные едут!

В повседневный городской шум, доносящийся с улицы в нашу квартиру, вдруг врывался звон колокольчика и звуки горна. Это пожарная команда. Это нельзя ни в коем случае пропустить. Мы дружно подбегаем к окнам, распахиваем их как раз, когда машина приближается к ним. Это же удивительное зрелище! Красная, вся абсолютно красная машина со сложенной выдвигающейся лестницей, укрепленной на ней вместо кузова. На машине сидят пожарные. Все они в брезентовых куртках, на головах у них удивительные шлемы с завитыми украшениями наверху. Совсем, как у древних римлян, или у рыцарей. Впереди рядом с шофером сидит пожарник в такой же одежде и отчаянно звонит в колокол, подвешенный у кабины. А раньше было совсем здорово: впереди пожарной машины скакал всадник в каске и с большим факелом. Потом всадники исчезли. Наверное, скорости автомобилей увеличились, и лошади было трудно скакать впереди машин. Ведь здесь важна скорость, а не красота. Сзади машины укреплена огромная красная катушка с серым толстым шлангом или, как еще его называют, с рукавом. На концах рукава с одной стороны медный блестящий наконечник, который называют чудным словом "брандспойт". Кстати, и начальник у них тоже на "бранд" начинается. Только он зовется "брандмейстер", а городской начальник уже не "брандмейстер", а "брандмайор". Звучит здорово! Я уже узнал, что по-немецки слово "бранд" означает пожар. А почему надо наших пожарных по-немецки величать? Перенесли с тех времен, когда впервые появились?

На другом конце рукава блестящее медное приспособление для закрепления рукава на водопроводной трубе. Но не на простой, а с высоким давлением, чтобы до верхних этажей доставала струя. Поэтому запор должен крепко держать рукав, не сорваться. И устроены специальные стопоры, не дающие привинченному рукаву сорваться с гидранта. Я уже знаю, что прикрепляют рукав к гидранту, поэтому и называю его сразу так. Хорошо, если есть такой в доме или поблизости. Во многих учреждениях такие гидранты есть. А если нет, то ведь следом за пожарной машиной едет специальная машина с огромной бочкой-цистерной. В ней большой запас воды. А еще бывает, что мчится и специальный насос с двумя ручками, чтобы качать воду из какого-нибудь водоема, из реки или из пруда. Насос качают два пожарника, да и добровольцы всегда находятся. От насоса идут два толстых рукава: один опускается туда, откуда берут воду, а другой - это тот самый шланг с брандспойтом. Позднее насос стали монтировать на машине, соединяя его с мотором. Накачивание воды руками прекратилось.

В книжках я видал пожарников не на машинах, а с конной тягой. А впереди скакал всадник в форме и с каской и трубил в горн. На экипаже впереди укреплен факел с развевающимся на ветру пламенем. Здорово! Но теперь конных сменили автомашины. Так ведь быстрее можно к пожару домчаться. И остались все эти кони, все эти факелы и горны только в книжках. Жаль, но правильно.

Я пожарными давно интересуюсь. На Столовом переулке, что около третьей школы, на углу Ножового переулка, есть пожарная команда. Начальником там отец моего одноклассника Кольки Донцевича. Он нас водил и в казармы, и к тренировочной башне, и на каланчу. Раньше на каланче стоял специальный дежурный, который наблюдал за окрестностями и давал сигнал тревоги, если замечал поднимающийся над крышами домов дым. Мешать ему нельзя было. Теперь же о пожаре сообщают по телефону. "01". Поэтому на каланчу мы попали легко. Она свое былое значение потеряла.

Пожарники спят или дежурят в казарме на втором этаже. Под ними гараж с пожарными машинами. Из гаража сразу три двери, чтобы сразу три машины могли выехать. Когда раздается сигнал тревоги, дежурные пожарники моментально вскакивают и бросаются к гладким полированным столбам, около которых большие дыры в полу. Обнимая столб, соскальзывают пожарники к машинам, которые к этому времени были уже заведены и трогались, не дожидаясь последних. Задержавшиеся вскакивают на машины на ходу. Тут дорога каждая секунда.

А потом мы наблюдали, как тренируются пожарники на вышке, как они крючьями цепляются за окна на тренировочной башне, протягивая при этом рукав-шланг, как моментально взбегают по раздвижной лестнице, как молниеносно раскатывают рукава-шланги и прикручивают их к гидрантам. Крепятся они к трубам большого диаметра, больше, чем обыкновенные водопроводные трубы. Узлы крепления блестят медью, а кольца у кранов тоже большие и ярко красные. Как и колеса, на которые накручены рукава. Как ручки всех орудий и инструментов, нужных на пожаре.

Неподалеку от моего дома на Баррикадной улице рядом со Вдовьим домом и милицией тоже находится пожарная команда. Но туда попасть невозможно. Там ведь нет отца какого-нибудь моего школьного приятеля. Даже приблизиться к казарме или гаражу не разрешают. Даже, если ворота открыты. Правда, издали, когда иду мимо этой пожарной команды или в баню, или в зоопарк, или на каток, всегда поглядываю на этот двор, на красные машины с большими лестницами, на самих отважных пожарников.

Как я мечтал стать пожарным! Как часто рисовал пожарный выезд. И как ни разу не пропускал момента, когда пожарные машины под звон колокольчиков и звуки горна проносились мимо наших окон. Героические люди, героическая работа!..

Похоронная процессия

С улицы доносится тихая и медлительная мелодия. Приближаясь к нам она становится все громче и громче. Удержаться невозможно. Мы бросаемся к окнам. Наше любопытство вознаграждается только тогда, когда процессия подходит к самым нашим окнам. Она медленно проходит. Это обычная похоронная процессия. Впереди идет в длинном плаще или как бы халате человек в цилиндре. Он ведет под уздцы лошадь. Иногда бывает, что лошадей впрягают двух или даже трех. Но чаще всего медленно, мерно покачивая головой идет черная лошадь с белыми "чулками". На голове у нее высокий "султан" из белых перьев Вся она покрыта черной материей или черной сеткой. За ней тихо катится катафалк. Это особая телега для гроба, на высоких тонких колесах, с резными черными столбами по углам. Верх столбов украшен резными факелами. На катафалке посередине имеется возвышение, на котором установлен гроб, покрытый белым покрывалом. За гробом идут люди. В первом ряду всегда идут самые близкие родственники. Какую-то женщину, одетую во все черное и с черным платком на голове ведут под руки. Наверное, вдова или мать. Все женщины в черном. Только вот, если пальто или платье не черное, то платок обязательно черный. Мужчины без головных уборов. В руках у многих цветы. Кто-то несет икону. За родственниками и друзьями чинно идет духовой оркестр. Тоже все одеты в черное. Музыканты в цилиндрах. А за оркестром пристроились или знакомые или просто желающие проводить даже незнакомого им человека.

Я знаю, что мимо нас процессия идет сначала вдоль Новинского бульвара, потом, минуя Смоленскую площадь, выходит на Плющиху, затем на Пироговскую к Новодевичьему монастырю. Там два кладбища. В самом монастыре сохранились старые могилы. Но там уже не хоронят. А к задней монастырской стене прилегает новое кладбище. Почему новое, я не знаю. Ведь там хоронят очень давно. Еще с довоенных времен. Наверное, с самого начала века. Или даже раньше.

К похоронной процессии отношение очень бережное. Милиционеры перекрывают путь поперечному движению. А извозчики, ломовые подводы или редкие автомобили стараются не обгонять. Пристраиваются сзади и едут так до самого поворота на Плющиху. Ну уж, если они очень спешат, то стараются свернуть побыстрее в ближайший переулок, чтобы обогнать процессию по параллельным улицам.

А иногда бывает совсем другая процессия. Масть лошади самая различная, но чаще всего белая. Катафалк тоже белый, а гроб красный и покрыт красным покрывалом. За гробом иногда несут на специальных подушечках ордена. А остальное все такое же: и женщины в черных платках и мужчины с обнаженными головами. Только на рукавах у некоторых черно-красные ленты. У оркестрантов цилиндров нет. А все остальное обычное. Музыка, правда, бывает немного другая. У первых чаще всего классическая, похоронная, а вот у вторых перемежается с революционным похоронным маршем, даже с обычными революционными мелодиями. Это были похороны коммунистов.




Наверх