Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1



Оглавление

Два кружка

     Московский артистический  кружок  был основан  в шестидесятых  годах  и окончил свое существование в начале восьмидесятых годов. Кружок занимал весь огромный бельэтаж бывшего голицынского  дворца, купленного в сороковых годах купцом  Бронниковым.  Кружку   принадлежал  ряд   зал  и  гостиных,  которые
образовывали  круг с огромными  окнами на Большую Дмитровку с одной стороны, на Театральную площадь - с другой,  а окна белого голицынского зала  выходили на Охотный ряд.

     Противоположную  часть  дома  тогда  занимали  сцена и зрительный  зал, значительно перестроенные после пожара в начале этого столетия.

     Круг  роскошных,  соединенных  между  собой   зал  и  гостиных  замыкал несколько мелких  служебных  комнат без окон, представлявших собой островок, замаскированный наглухо стенами, вокруг которого располагалось круглое фойе. Любимым местом  гуляющей  по  фойе публики  всегда был  белый  зал с  мягкой мебелью и уютными уголками.

     Великим    постом    это   фойе    переполнялось    совершенно   особой публикой - провинциальными  актерами, съезжавшимися для  заключения условий с антрепренерами на предстоящий сезон.

     По  блестящему  паркету   разгуливали  в  вычурных  костюмах  и  первые "персонажи", и очень бедно одетые маленькие актеры, хористы и  хористки. Они мешались в толпе с корифеями столичных и провинциальных сцен и важными,  с  золотыми цепями, в перстнях антрепренерами,  приехавшими составлять труппы для городов и городишек.

     Тут были косматые трагики с громоподобным голосом  и  беззаботные будто бы, а на самом  деле себе на уме комики -- "Аркашки" в тетушкиных кацавейках и  в  сапогах без подошв,  утраченных в хождениях "из  Вологды в Керчь и  из Керчи в Вологду". И все  это шумело, гудело, целовалось, обнималось, спорило и голосило.

     Великие  не  очень важничали, маленькие не  раболепствовали. Здесь  все чувствовали  себя запросто:  Гамлет и  могильщик,  Пиккилы и  Ахиллы,  Мария Стюарт и слесарша  Пошлепкина.  Вспоминали былые сезоны  в  Пинске,  Минске, Хвалынске и Иркутске.

     Все  актеры и актрисы имели бесплатный вход  в  Кружок, который был для них   необходимостью:   это  было  единственное  место   для   встреч  их  с антрепренерами.

     Из года в год  актерство  помещалось  в излюбленных своих  гостиницах и меблирашках,  где  им очищали места  содержатели,  предупрежденные письмами, хотя  в  те  времена  и  это  было  лишнее:  свободных  номеров  везде  было достаточно, а особенно в таких больших гостиницах, как "Челыши".

     Теперь   на   месте  "Челышей"   высится   огромное  здание   гостиницы "Метрополь",  с  ее разноцветными фресками  и  "Принцессой  Грезой" Врубеля, помогавшего  вместе с  архитектором  Шехтелем  строителю  "Метрополя" С.  И. Мамонтову.

     А  в конце прошлого столетия  здесь  стоял старинный  домище Челышева с множеством   номеров  на   всякие   цены,   переполненных   великим   постом съезжавшимися в Москву актерами. В "Челышах" останавливались и знаменитости, занимавшие  номера   бельэтажа  с  огромными  окнами,  коврами  и   тяжелыми гардинами, и средняя актерская братия--в верхних этажах с отдельным входом с площади,   с  узкими,   кривыми,  темными  коридорами,  насквозь  пропахшими керосином и кухней.

     Во  второй  половине  поста  многие  переезжали из бельэтажа  наверх... подешевле.

     Вторым  актерским  пристанищем   были   номера  Голяшкина,   потом   - Фальцвейна,  на углу Тверской  и Газетного  переулка.  Недалеко  от  них, по Газетному и Долгоруковскому переулкам, помещались номера "Принц", "Кавказ" и другие.  Теперь уже и домов этих нет,  на  их месте стоит здание телеграфа.

     Не менее излюбленным местом были  "Черныши",  в доме  Олсуфьева, против Брюсовского переулка.

     Были еще актерские  номера  на  Большой  Дмитровке, на  Петровке,  были номера  при  Китайских  банях,  на  Неглинном,  довольно  грязные, а  самыми дешевыми были меблирашки "Семеновка" на Сретенском бульваре, где в 1896 году выстроен огромный дом страхового общества "Россия".

     В  "Семеновку"  пускали  жильцов  с  собаками.   Сюда  главным  образом приезжали из провинции комические старухи на великий пост.

     Начиная  от  "Челышей" и  кончая "Семеновкой",  с  первой недели  поста актеры жили весело.  У них  водились  водочка,  пиво,  самовары, были шумные беседы...   Начиная  с   четвертой - начинало  стихать.   Номера   постепенно освобождались:  кто  уезжал  в провинцию,  получив место, кто  соединялся  с товарищем  в один  номер. Начинали  коптить  керосинки:  кто прежде обедал в ресторане, стал варить кушанье дома, особенно семейные.

     Керосинка  не  раз  решала  судьбу  людей. Скажем,  у  актрисы А.  есть керосинка.  Актер  Б.,  из соседнего  номера,  прожился, обедая в ресторане. Случайный  разговор  в  коридоре,   разрешение  изжарить   кусок   мяса   на керосинке... Раз, другой...
     - А я  тоже собираюсь купить керосинку!  Уж очень  удобно! - говорит актер Б.
     - Да зачем же, когда у меня есть! - отвечает актриса А.

     Проходит несколько дней.
     -- Ну, что зря  за номер платить! Переноси  свою  керосинку ко мне... У меня комната побольше!

     И счастливый брак на "экономической" почве состоялся.

     Актеры могли еще  видеться  с антрепренерами в  театральных ресторанах: "Щербаки"  на  углу  Кузнецкого переулка и  Петровки,  "Ливорно" в Кузнецком переулке и  "Вельде" за Большим театром; только для  актрис,  кроме  Кружка, другого  места не было. Здесь они встречались с антрепренерами, с товарищами по  сцене,  могли  получить  контрамарку  в театр  и  повидать  воочию своих драматургов: Островского, Чаева, Потехина, Юрьева, а также  многих других  писателей, которых знали  только по произведениям, и встретить  знаменитых  столичных  актеров:  Самарина,  Шумского, Садовского, Ленского,   Музиля,   Горбунова,   Киреева.   Провинциальные  актеры   имели возможность и дебютировать в пьесах,ставившихся на сцене Кружка--единственном  месте, где разрешалось играть великим  постом.  Кружок умело обошел закон,  запрещавший спектакли во время великого поста, в кануны праздников  и по  субботам. Кружок  ставил--с разрешения генерал-губернатора князя Долгорукова, воображавшего себя  удельным  князем  и не подчинявшегося Петербургу,-- спектакли и постом,  и по  субботам, но с тем только, чтобы на афишах стояло:  "сцены из трагедии "Макбет", "сцены из комедии "Ревизор" или "сцены из оперетты "Елена Прекрасная", хотя пьесы шли целиком.

     Литературно-художественный  кружок   основался  совершенно  случайно  в немецком ресторане "Альпийская роза" на Софийке.

     Вход  в   ресторан  был  строгий:  лестница   в  коврах,   обставленная тропическими  растениями, внизу швейцары, и  ходили сюда завтракать из своих контор главным образом московские немцы. После спектаклей  здесь  собирались артисты Большого и  Малого театров и усаживались в двух небольших кабинетах. В   одном   из   них   председательствовал   певец   А.  И.   Барцал,  а   в другом--литератор,  историк  театра   В.  А.   Михайловский  --  оба  бывшие посетители закрывшегося Артистического кружка.

     Как-то в память этого  объединявшего артистический мир учреждения В. А. Михайловский  предложил устраивать время  от времени артистические ужины,  а для  начала в ближайшую  субботу  собраться в Большой Московской  гостинице. Мысль эта  была  подхвачена единодушно, и  собралось десятка  два артистов с семьями. Весело провели время, пели, танцевали под рояль.  Записались тут же на  следующий вечер,  и набралось желающих так много, что пришлось в этой же гостинице  занять большой  зал...  На этом вечере  был весь  цвет  Малого  и Большого театров, литераторы и музыканты. Читала М. Н. Ермолова, пел Хохлов, играл виолончелист  Брандуков. Программа вышла богатая.  И  весной 1898 года состоялось в ресторане "Эрмитаж" учредительное собрание,  выработан был устав, а в октябре 1899 года, в  год  столетия рождения Пушкина, открылся Литературно-художественный  кружок в доме графини Игнатьевой, на Воздвиженке.

     Роскошные   гостиные,  мягкая  мебель,  отдельные   столики,  уголки  с трельяжами,  камины,  ковры,   концертный  рояль...  Уютно,  интимно...  Эта интимность Кружка и была привлекательна. Приходили сюда отдыхать, набираться сил  и вдохновения, обменяться впечатлениями и переживать счастливые минуты, слушая и  созерцая таланты в  этой непохожей на  клубную  обстановке.  Здесь каждый  участвующий  не  знал  за  минуту,  что  он  будет   выступать.  Под впечатлением общего настроения, наэлектризованный  предыдущим  исполнителем, поднимался  кто-нибудь из присутствовавших и  читал  или  монолог, или стихи из-за своего столика, а если певец или музыкант - подходил к роялю. Молодой еще,  застенчивый  и  скромный,  пробирался  аккуратненько  между  столиками Шаляпин, и его бархатный молодой бас гремел:      Люди гибнут за металл...




Наверх