Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1 - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1



Оглавление

Дядя Гиляй

(Владимир Алексеевич Гиляровский)

Мы часто говорим «времена Чехова» или «времена Льва Толстого», но вкладываем в эти слова преимущественно наше книжное, умозрительное представление.

Воздух этого недавнего времени, самая его окраска, его характер, слагавшийся из неисчислимых черт, — все это почти потеряно для нас. Новое поколение уже не может ощутить чеховское время, как нечто совершенно конкретное.

В качестве свидетельств об этом времени остались искусство, история, комплекты старых газет, воспоминания и редкие, дожившие до наших дней его представители.

Ничто, конечно, не может дать такого точного ощущения прошлого, как встреча с живым его свидетелем. Особенно с таким своеобразным и талантливым свидетелем, каким был Владимир Алексеевич Гиляровский — человек неукротимой энергии  и неукротимой доброты.

Прежде всего в Гиляровском поражали удивительная цельность и своеобразие его натуры. Если бы у нас существовало выражение «живописный характер», то его целиком можно было бы отнести к Гиляровскому.

Он был живописен во всем — в своей биографии, внешности, манере говорить, ребячливости, в своей разносторонней и бурной талантливости. Это был веселый и неутомимый труженик. Всю жизнь он работал (Гиляровский переменил много профессий — от волжского бурлака до актера и писателя), и в любую работу он вносил настоящую русскую смекалку, живость ума, даже некоторую удаль. Не было, должно быть, ни одного явления, которое не казалось бы ему смертельно любопытным и заслуживающим пристального внимания.

Никогда он не был спокойным наблюдателем. Он без оглядки вмешивался в жизнь и любил делать все своими руками. Это последнее свойство присуще всем талантливым людям и жизнелюбцам.

Но все же Гиляровский — современник Чехова и превосходный знаток своей эпохи — не был по существу типичным человеком тогдашнего времени. Он никак не «укладывался» в правила жизни, в ее устоявшийся быт.

Жизнь Гиляровского, пожалуй, только по времени совпадала с эпохой Чехова. Несмотря на закадычную дружбу с Антоном Павловичем, Гиляровский, как мне кажется, внутренне не мог принять чеховских героев, склонных к сугубому самоанализу, резиньяции
¹ и раздумьям. Все это должно было быть чуждым кипучей и действительно пламенной натуре Гиляровского.

Гиляровскому жить бы во времена Запорожской Сечи, вольницы, отчаянно смелых набегов, бесшабашной отваги.

По строю своей души, да и по внешности, Гиляровский был запорожцем. Недаром Репин написал с него одного из своих казаков, пишущих письмо турецкому султану, а скульптор Андреев лепил с Гиляровского Тараса Бульбу для барельефа на памятнике Гоголю.

Гиляровский был чистейшим образцом того человеческого склада, который мы называем «широкой натурой». Это выражалось у него не только в необыкновенной щедрости и доброте, но и в том, что от жизни Гиляровский тоже требовал многого. Если просторы земли, то уж такие, чтобы захваты¬вало дух, если работа, то уж такая, чтобы гудели руки, если бить — так уж с плеча.

И внешность у Гиляровского (я впервые увидел его уже стариком) была запорожская, казацкая. Сивоусый, с немного насмешливыми, проницательными глазами, в смушковой серой папахе и жупане, он сразу же покорял собеседника блеском своего разговора, шутливостью, остроумием, силой темперамента и ясно ощутимой значительностью своего внутреннего облика.

¹ Покорность судьбе, безропотное  подчинение




Наверх