Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №2



Оглавление

"Яма"
 
     ...С  Тверской мы прошли  через Иверские ворота  и свернули  в глубокую арку старинного дома, где прежде помещалось губернское правление.
     - Ну вот, здесь я и живу, зайдем.

     Перешли двор, окруженный кольцом таких же старинных зданий, вошли еще в арку, в которой оказалась лестница, ведущая во  второй этаж. Темный коридор, и из него в углублении дверь направо.
     - Вот и пришли!

     Скрипнула тяжелая дверь, и за ней открылся мрак.
     - Тут немного вниз... Дайте руку...

     Я спустился в  эту темноту, держась за руку моего знакомого. Ничего  не видя  кругом,  сделал несколько  шагов.  Щелкнул  выключатель, и  яркий свет электрической лампы  бросил тень на ребра сводов. Желтые  полосы заиграли на переплетах книг и на картинах над письменным столом.

     Я очутился в большой длинной комнате с нависшими толстенными сводами, с глубокой  амбразурой  маленького,  темного,  с  решеткой окна,  черное пятно которого зияло на освещенной стене.  И  представилось мне,  что  у  окна, за столом сидит летописец и пишет...

     Еще одно, последнее сказанье -
     И летопись окончена моя...-
     мелькнуло в памяти... Я стоял и молчал.

     - Нет,  это  положительно келья Пимена! Лучшей декорации  нельзя  себе представить... - сказал я.
     - Не знаю, была ли здесь  келья Пимена, а  что  именно  здесь, в  этой
комнате, была "яма", куда должников сажали, - это факт...
     - Так вот она, та самая "яма", которая упоминается и у Достоевского, и у Островского.

     Ужасная тюрьма для заключенных не за преступления, а просто за долги.

     Здесь сидели жертвы несчастного случая, неумения вести  дело  торговое, иногда -- разгула.

     "Яма" - это венец  купеческой мстительной жадности.  Она существовала до революции, которая начисто смела этот пережиток жестоких времен.

     По  древним  французским  и  германским  законам  должник  должен   был отрабатывать  долг  кредитору  или  подвергался  аресту  в  оковах, пока  не заплатит долга, а кредитор обязывался должника "кормить и не увечить".

     На Руси в те времена полагался  "правеж и выдача должника истцу головою до искупа".

     Со времен Петра I для должников учредились долговые отделения, а до той поры должники сидели в тюрьмах вместе с уголовными.

     Потом  долговое  отделение перевели в "Титы", за  Москву-реку,  потом в Пресненский полицейский дом, в третий этаж, но хоть  и в третьем этаже было, а название все же осталось за ним "яма".

     Однажды сидел  там старик, бывший миллионер  Плотицын. Одновременно там же содержалась какая-то купчиха, пожилая женщина, с такой скорбью  в глазах, что положительно было жаль смотреть.

     Помню я,  что  заходил  туда  по  какому-то  газетному  делу.  Когда  я спустился  обратно по лестнице, то увидел  на крыльце  пожилую  женщину. Она вошла в контору смотрителя и вскоре вернулась.

     Я заинтересовался и спросил смотрителя.
     - Садиться  приходила, да  помещения нет, ремонтируется. У  нее семеро детишек, и сидеть она будет за мужнины долги.

     Оказывается, в "яме" имелось и женское отделение! В России по отношению к женщинам прекратились телесные наказания много раньше, чем по отношению к мужчинам, а от задержания за долги и женщины не избавились.

     Старый солдат, много лет прослуживший при "яме", говорил мне:
     -  Жалости  подобно! Оно хоть и по закону, да  не по  совести! Посадят человека в заключение, отнимут его от семьи, от детей малых,  и вместо того, чтобы работать ему, да, может, работой на ноги подняться, годами  держат его зря за решеткой. Сидел вот молодой человек--только  что женился, а на другой
день посадили. А дело-то с подвохом  было: усадил его  богач-кредитор только для того, чтобы жену  отбить.  Запутал, запутал должника,  а  жену  при себе содержать стал...

     Сидит  такой у  нас  один,  и приходит  к  нему жена и  дети,  мал мала меньше...  Слез-то, слез-то сколько!..  Просят смотрителя отпустить  его  на праздник, в ногах валяются...

     Конечно, бывали случаи, что арестованные  удирали на день-два домой, но их ловили и водворяли.

     Со  стороны кредиторов  были  разные  глумления над своими  должниками. Вдруг кредитор перестает вносить кормовые. И тогда должника выпускают. Уйдет счастливый, радостный, поступит на место и только что начнет устраиваться, а жестокий кредитор снова вносит  кормовые и получает от суда страшную бумагу, именуемую: "поимочное свидетельство".

     И является  поверенный кредитора с  полицией к только  что  начинающему оживать должнику и ввергает его снова в "яму".

     А  то представитель конкурса,  узнав об  отлучке  должника из долгового отделения,  разыскивает  его  дома,  врывается,  иногда  ночью,  в  семейную обстановку  и  на  глазах жены  и детей  вместе  с полицией сам  везет его в долговое отделение. Ловили должников на улицах, в  трактирах, в гостях, даже при выходе из церкви!

     Но и  здесь,  как везде:  кому счастье,  кому горе. Бывали  случаи, что коммерческий суд  пришлет указ  отпустить  должника,  а  через  месяц  опять отсрочку пришлет-- и живет себе человек на воле.

     А другой, у которого протекции  нет и взятку  дать не  на  что, никаких указов  дождаться не может--разве  смотритель из  человечности сжалится да к семье на денек отпустит.

     Это  все жертвы самодурства  и  "порядка вещей" канцелярского свойства, жертвы купцов-дисконтеров.

     Ведь     большинство     попадало    в    "яму"    из-за    самодурства богатеев-кредиторов, озлобившихся на должника за то, что он не уплатил, а на себя за то,  что в дураках  остался и  потерял  деньги. Или  для того, чтобы убрать с дороги мешающего конкурента.

     Кредитор злобно подписывал указ и  еще  вносил кормовые деньги, по пять рублей восемьдесят пять копеек в месяц.

     И  много  таких мстителей было  среди богатого  московского купечества, чему  доказательством  служило существование долгового отделения, в  котором сидело почти постоянно около тридцати человек.




Наверх