Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1 - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №1



Оглавление
Сухаревка

     Сухаревка - дочь войны. Смоленский рынок - сын чумы.

     Он старше Сухаревки на 35 лет. Он родился в 1777 году. После московской чумы последовал  приказ властей продавать подержанные вещи  исключительно на Смоленском рынке и то только по воскресеньям во избежание разнесения заразы.

     После войны 1812 года, как только стали возвращаться  в Москву москвичи и  начали  разыскивать   свое  разграбленное  имущество,  генерал-губернатор Растопчин издал  приказ,  в  котором объявил, что  "все вещи, откуда бы  они взяты ни  были,  являются  неотъемлемой собственностью  того,  кто  в данный момент ими владеет, и что всякий владелец может их продавать, но только один раз в  неделю, в воскресенье,  в  одном только  месте,  а  именно на площади против  Сухаревской  башни". И  в первое же  воскресенье горы  награбленного имущества запрудили огромную площадь, и хлынула Москва на невиданный рынок.

     Это было торжественное открытие вековой Сухаревки.

     Сухарева  башня  названа   Петром  I  в  честь   Сухарева,  стрелецкого полковника,  который  единственный  со своим  полком остался верен Петру  во время стрелецкого бунта.

     Высоко  стояла вековая Сухарева башня с ее  огромными  часами. Издалека было видно. В верхних ее этажах помещались огромные цистерны водопровода, снабжавшего водой Москву.

     Много легенд ходило о Сухаревой башне: и "колдун Брюс" делал там золото из свинца, и  черная книга,  написанная  дьяволом, хранилась  в ее тайниках. Сотни разных легенд - одна нелепее другой.

     По воскресеньям около башни кипел торг,  на который,  как  на праздник, шла вся Москва, и подмосковный крестьянин, и заезжий провинциал.

     Против  роскошного   дворца  Шереметевской  больницы  вырастали   сотни палаток,  раскинутых  за ночь  на  один только день. От рассвета  до потемок колыхалось на  площади  море голов, оставляя узкие  дорожки  для проезда  по обеим  сторонам широченной в  этом месте Садовой  улицы.  Толклось множество народа, и у всякого была своя цель.

     Сюда в старину москвичи ходили  разыскивать украденные у них вещи, и не безуспешно,  потому что  исстари  Сухаревка  была  местом  сбыта  краденого. Вор-одиночка тащил  сюда  под  полой "стыренные"  вещи, скупщики  возили  их возами.  Вещи  продавались на Сухаревке  дешево, "по случаю". Сухаревка жила "случаем",  нередко  несчастным.  Сухаревский  торговец  покупал  там,   где несчастье в  доме, когда все нипочем; или  он  "укупит"  у не знающего  цену нуждающегося  человека,  или   из-под  полы  "товарца"  приобретет,  а  этот "товарец" иногда  дымом поджога пахнет, иногда и кровью  облит, а уж слезами Горькими - всегда. За бесценок купит и дешево продает...

     Лозунг Сухаревки: "На грош пятаков!"

     Сюда  одних гнала  нужда, других  -  азарт  наживы, а  третьих - спорт, опять-таки  с девизом "на  грош  пятаков".  Один  нес  последнее барахло  из крайней  нужды и  отдавал за  бесценок:  окружат  барышники,  чуть не  силой вырвут. И  тут же на глазах перепродадут втридорога. Вор за бесценок – только бы продать  поскорее - бросит  тем же  барышникам  свою добычу.  Покупатель необходимого являлся сюда с последним рублем, зная, что  здесь можно  дешево купить, и в большинстве  случаев  его надували.  Недаром  говорили о платье, мебели и прочем: "Сухаревской работы!"

     Ходили сюда и московские богачи с тем же поиском "на грош пятаков".

     Я много лет часами  ходил по  площади, заходил  к  Бакастову и в другие трактиры, где с утра воры и бродяги  дуются на бильярде или в азартную биксу или фортунку, знакомился с этим людом и изучал разные стороны его быта. Чаще всего я заходил в самый тихий  трактир, низок Григорьева, посещавшийся более скромной сухаревской публикой: тут игры не было, значит, и воры не заходили.

     Я  подружился с Григорьевым, тогда еще молодым человеком, воспитанным и образованным самоучкой. Жена его, вполне интеллигентная, стояла  за  кассой, получая  деньги  и  гремя  трактирными  медными  марками--деньгами,  которые выбрасывали  из "лопаточников" (бумажников) юркие ярославцы-половые  в белых рубашках.

     Я  садился обыкновенно направо  от входа,  у окна, за хозяйский  столик вместе с Григорьевым  и беседовал с  ним часами. То  и дело подбегал к столу его  сын,  гимназист-первоклассник,  с восторгом показывал  купленную им  на площади книгу (он увлекался  "путешествиями"), брал деньги и быстро исчезал, чтобы явиться с новой книгой.

     Кругом,  в  низких  прокуренных  залах,  галдели  гости, к  вечеру  уже подвыпившие.  Среди них сновали  торгаши с мелочным товаром, бродили  вокруг столов случайно проскользнувшие нищие, гремели кружками монашки-сборщицы.

     Влетает  оборванец,  выпивает  стакан   водки  и  кочет  убежать.   Его задерживают  половые.  Скандал.  Кликнули  с   поста  городового,   важного, толстого. Узнав, в чем дело, он плюет и, уходя, ворчит:
     - Из-за пятака правительство беспокоють!

     Изредка заходили  сыщики, но  здесь  им  делать  было  нечего.  Мне  их указывал Григорьев и много о них говорил. И многое из того, что он  говорил, мне пригодилось впоследствии.

     У  Григорьева  была  большая  прекрасная  библиотека,  составленная  им исключительно  на  Сухаревке.   Сын  его,  будучи  студентом,  участвовал  в революции.  В 1905 году  он был расстрелян царскими войсками. Тело его нашли на дворе  Пресненской части,  в груде  трупов. Отец не пережил этого и умер.

Надо сказать, что и ранее Григорьев считался неблагонадежным и иногда открыто воевал с полицией и ненавидел сыщиков...

     Настоящих сыщиков до 1881 года не было, потому что  сыскная полиция как учреждение образовалась только в 1881  году. До тех  пор сыщиками  считались только  два пристава - Замайский  и  Муравьев, имевшие своих  помощников из числа воров, которым  мирволили в мелких кражах, а крупные преступления  они должны были раскрывать и важных преступников ловить.  Кроме  этих двух,  был единственно знаменитый  в  то время  сыщик  Смолин, бритый  плотный  старик, которому  поручались  самые  важные дела.  Центр  района  его  действия была Сухаревка,  а отсюда  им были раскинуты нити повсюду, и он один только  знал все. Его звали "Сухаревский губернатор".

     Десятки лет  он жил на 1-й Мещанской  в собственном двухэтажном  домике вдвоем со старухой прислугой. И еще, кроме мух и тараканов, было только одно живое существо в  его  квартире - это  состарившаяся  с  ним вместе большущая черепаха, которую он кормил из своих рук, сажал на колени, и она ласкалась к нему своей  голой  головой  с умными глазами. Он  жил совершенно  одиноко, в квартире его - все знали - было много драгоценностей, но он никого не  боялся: за него горой стояли громилы и берегли его, как он их берег,  когда это было возможно. У него в доме никто не бывал: принимал только  в сенях.  Дружил  с ворами, громилами, и главным образом  с шулерами, бывая в игорных домах, где его  не стеснялись.  Он  знал  все,  видел  все - и  молчал.  Разве  уж  если начальство  прикажет  разыскать  какую-нибудь  дерзкую  кражу,   особенно  у известного лица, - ну, разыщет, сами громилы скажут и своего выдадут...

     Был с ним курьезный случай: как-то украли медную пушку из Кремля, пудов десяти весу, приказало ему начальство через три дня пушку разыскать. Он всех воров на ноги.

     -  Чтоб была у меня пушка! Свалите ее на  Антроповых ямах в  бурьян... Чтоб завтра пушка оказалась, где приказано.

     На   другой  день  пушка   действительно  была  на  указанном  пустыре. Начальство  перевезло  ее в Кремль  и водрузило на прежнем месте,  у  стены. Благодарность получил.

     Уже много  лет спустя выяснилось,  что пушка для Смолина была  украдена другая, с другого конца кремлевской стены послушными громилами, принесена на Антроповы ямы и возвращена в Кремль, а первая так и исчезла.

     В преклонных годах умер Смолин бездетным. Пережила его только черепаха. При описи имущества, которое в то  время, конечно, не  все в  опись  попало, найдено было в его спальне  два ведра золотых и серебряных  часов, цепочек и портсигаров.




Наверх